kirillankudinov

Карлики и гиганты.

Thu, 24 Jul 2008 06:45:02 GMT

Во "Взгляде" вышел мой новый обзор - обзор майской прозы "Нового мира", "Октября" и "Знамени".
Называется обзор - "Карлики и гиганты".
Ссылка - на maykopskijtshot.

"Собака Баскервилей" в свете мифо-сюжетики (доклад для Гримпенских чтений).

Wed, 23 Jul 2008 16:25:21 GMT

Вообще выделяются два типа мифо-сюжетики - "сказочный" и "готический". "Сказочный" сюжет всегда строится на удачном процессе инициации. "Готические" сюжеты стали появляться в эпоху разочарования человечеством; они построены на неудачной инициации и завершаются гибелью главного героя (типичный пример "готического сюжета" - "Пиковая дама" Пушкина). "Собака Баскервилей" совмещает в себе "сказочный" сюжет и "готический". Для этого произведения характерен удивительно симметричный расклад персонажей. Его можно определить формулой 2:3:3:3:2.
Первая двойка: двое инициируемых. Первый инициируемый - Генри Баскервиль, удачно прошедший испытание ужасной собакой. В финале экранизации Мортимер говорит ему: "Теперь ты - настоящий мужчина, англичанин, хозяин Баскервиль-Холла" - при том, что и до того Генри Баскервиль пребывал в мужественном возрасте. Вся его предыдущая канадско-американская жизнь как бы вынесена за скобки. Это - жизнь до инициации. Второй (дополнительный) инициируемый, спутник Генри Баскервиля - доктор Ватсон.
Первая тройка - живущие на болоте (или возле болота) "гении места", "знающие". "Высший знающий" - Шерлок Холмс, успешно встраивающийся в местный пантеон и становящийся "лунной фигурой на высокой скале". "Знающий-посредник" - Бэрримор - слуга, трикстер. Не случайно именно Бэрримор с его репликами (такими как: "Овсянка, сэр!") ушёл в фольклор, в анекдоты, причём и в анекдотах Бэрримор играет роль типичного трикстера. "Низкий гений места", "хтоник" - каторжник Селден.
Вторая тройка - три "духа": Мортимер, Стэплтон, Френкленд. Три - священное число. Проходящие инициацию часто должны выбрать один из трёх вариантов. Обычно один "дух" в итоге оказывается "добрым", второй - "злым", третий - "амбивалентным". Инициацию проходит тот, кто различит "злого духа".
В начале романа Мортимер, Стэплтон и Френкленд - почти идентичны. Доктор, (бывший) учитель и (доморощенный) законник - фигуры, типичные для сельской Англии (нет лишь священника - потому что местность управляется языческими силами). Эти три персонажа имеют свои хобби, они - исследователи, наблюдатели. "Добрый дух" Мортимер - археолог и антрополог (его хобби - люди). "Амбивалентный соглядатай" Френкленд - (как бы) астроном, подглядывающий за земными грехами. "Злой дух" Стэплтон - энтомолог ("повелитель мух").
Тотем места - собака. "Духи места" причастны к этому тотему. У Мортимера есть собака "больше терьера и меньше мастифа" - Снуппи (и плюс трость с тотемом - собачьей головой). У Стэплтона тоже есть собака (что это за собака - раскрывается в финале). Законы симметрии обязывают, чтобы и у третьего духа - Френкленда появилась бы своя собака. И она появляется. Локус, в котором силы местности не действуют, форпост цивилизации, точка, в которой (полу)инициируемый Ватсон связывается с цивилизацией - почта Гримпена. Естественно, что там живёт кошка.
Третья тройка (частично связанная со второй) - три героини, три обманных чаровницы (у каждой из них - своя тайна). "Злому духу" Стэплтону соответствует "сестра" Стэплтона, она же - его жена Гарсиа, орхидея болот. "Амбивалентному духу" Френкленду - его дочь Лора Лайонс. Наконец мы видим ещё одну пару (формально не связанную между собой)- "доброго духа" Мортимера и госпожу Бэрримор (со своей тайной). В финале экранизации они утешают болящего Генри Баскервиля, подобно эльфу и эльфице.
Если соединить линиями деревню Гримпен (где живёт Мортимер), Меррипит-Хаус (дом Стэплтона), и жилище Френкленда, мы получим острый треугольник с центром в Гримпенской трясине. Если соединить линиями Баскервиль-Холл (пристанище госпожи Бэрримор), Меррипит-Хаус (пристанище госпожи Стэплтон) и Кум-Тресси (пристанище Лоры Лайонс), мы получим другой треугольник (опять-таки, с центром в Гримпенской трясине).
Вторая двойка: два наследника богатств Баскервилей - "хороший" (настоящий) и "плохой" (мнимый). Генри Баскервиль и Стэплтон. Последний полагает себя "повелителем места", демиургом, "хозяином Мифа" - и ошибается в том. Он - неожиданно для себя - оказывается Хьюго Баскервилем и испытывает на себе вновь повторяющийся (самопрограммирующийся) Миф. Подлинная "собака Баскервилей" - Гримпенская трясина (судя по всему, и Хьюго Баскервиль утонул в ней). Стэплтон не осознаёт это, попадает в готический сюжет и гибнет. Он наказан смертью за оскорбление божества, за создание ненастоящей собаки Баскервилей и за профанацию Мифа. Мортимер, кстати, наказан за то же самое, но - гораздо легче: он лишается Снуппи и обречён вечно терять тотемическую трость. В присутствие "настоящей собаки Баскервилей" (Гримпенской трясины) никому не дозволено заводить собак: "настоящая собака Баскервилей" ревнива. Не случайно в фильме - уже после гибели собаки Стэплтона - раздаётся утробный вой трясины; всё-таки выла - трясина.

Собака не-Баскервилей.

Tue, 22 Jul 2008 19:18:16 GMT

Я пересмотрел экранизацию "Собаки Баскервилей" (в культовом сериале с Ливановым и Соломиным).
Меня давно беспокоило одно воспоминание; я хотел убедиться, так это или нет - и убедился. Да, именно так!
Старый сутяга Френкланд (Мартинсон) во время первой беседы с Ватсоном держит на руках маленькую собачку. Кстати, в первоисточнике у Конан-Дойла этого не было.
Надеюсь, посетители этого Журнала поняли почему так. Равно как и то, отчего трость Мортимера (с которой началось всё), имеет набалдашник в виде собачьей головы. И отчего в здании деревенской почты живёт кошка (ничего этого у Конан-Дойла нет).
Удивительно, как умело Масленников сотоварищи вытянул из "Собаки Баскервилей" все мифологические ниточки.
Ну а когда в финале Мортимер и госпожа Бэрримор утешают Генри Баскервиля - это вообще "чистый Пропп".
Кстати, создатели экранизации вытащили не только мифологические запрятки, но - и культурологические тоже. Все удивительно на месте - и прерафаэлитская Лора Лайонс (Демидова), и уайльдистый Мортимер (Стеблов). И даже Никита Михалков наигрывает не так сильно, как мне казалось. Он - тоже на месте.
И визуальная выстроенность - превосходна, и музыкальная...

Разное.

Thu, 17 Jul 2008 19:58:15 GMT

Сегодня ко мне пришла книга Александра Карасёва "Чеченские рассказы".

И ещё: выяснилось, что меня читает Сергей Филатов (да-да, тот самый, бывший глава администрации Ельцина).

А я сегодня перечитывал книгу умершего вчера критика Александра Агеева "Газета, глянец, интернет".
Пожалуй, Агеев был самым умным и живым из "либеральных критиков среднего возраста".
Русский гуманитарий-либерал из провинции: довольно редкое сочетание.
Он так не любил какую бы то ни было неуспешность, так ненавидел лузерство. Он столь беспощадно описал родное Иваново - а мне Иваново показалось буколическим местом (я там был на конференции).
Воистину Агеев был человеком девяностых годов.
Но что-то его подтачивало изнутри в душе - сужу по стилистике его текстов, это хорошо видно.
И его век оказался недолог.

Полинезийские кривлянья (ещё о Фанайловой, и не столько о ней...)

Tue, 15 Jul 2008 12:39:36 GMT

Признак дикарства - когда инструментальные вещи вместо того чтобы использоваться по назначению (т.е. инструментально), применяются в знаково-иерархических целях.
...Международная организация "Врачи без границ" прислала в Западное Самоа партию стетоскопов. Монарх Западного Самоа - Тупуа Пупукеа Двенадцатый распорядился раздать стетоскопы самым уважаемым подданным, чтобы те носили их на шее как напоминание о монаршьей милости и славе...
...Например, журналистика. Это - сильный социальный инструмент (хоть и несовершенный: журналистикой как инструментом могут злоупотреблять, могут использовать его в дурных целях и т.д.). Однако кое-где в российской провинции (например, в Адыгее) журналистику воспринимают исключительно как средство для чествования и величания почётных граждан (а на журналиста - соответственно - смотрят как на гибрид официанта и тамады).
Или, допустим, право. Беспристрастные и независимые правовые институты - зарекомендовавший себя инструмент решения многих проблем. Но дикари видят правовые институты примерно так: "прокурор - тесть сестры друга моего одноклассника, значит он решит всё по совести, т.е. как надо мне, ведь я - СВОЙ для него".
Философия, литературоведение, социология - всё это тоже инструментальные явления. О французских интеллектуалах вроде Ролана Барта или Деррида можно сказать много плохого, если захотеть. Они по большей части леваки, некоторые из них пишут на "птичьем языке", некоторые откровенно неумны (как "кавказский пленник" Глюксман, например). Однако всех их отличает то достоинство, что они - инструментальны в своей деятельности - и пытаются дать инструментарий для изучения языка, общества, литературы, мышления, актуальной политики.
И как осваивается их инструментарий в России? Примерно так же, как "осваиваются" стетоскопы в Западном Самоа.
Сослаться на самогО Бадью в разговоре об отечественном авторе Икс - значит УВАЖИТЬ автора Икс. Но УВАЖИТЬ надо того, кого следует. О А. Кушнере Бадью сказать что-либо никак не может: Кушнер - коллаборационист, и давно вышел из моды. И уж совершенно немыслимо представить, чтобы Бадью сказал бы нечто о стихах "майкопского пенсионера" или "вологодского прапорщика"; это - запредельный абсурд. Бадью должен говорить О КОМ НАДО. О Фанайловой, например. Она же - правозащитница, мятущаяся душа, истая принцесса: однажды читательница-библиотекарша заметила ей, что её стихи сложны и непонятны - после этого с Фанайловой такой кризис идентичности случился, валерьянкой пришлось отпаивать; а когда Фанайлова встретила в купе мента и наслушалась его историй - потом три дня кюшать не могла. Как такую тонкую натуру не УВАЖИТЬ? И Бадью ей, и Жижека на лацкан...
Замечу: Фанайлова - на мой взгляд, поэт ХОРОШИЙ (это - не Драгомощенко и не Цветков-старший). Она очень похожа, кстати, на Марину Струкову (хоть и противоположна ей по идеологическиму вектору); вообще этот экстатический тип поэтесс восходит к Марине Цветаевой. Однако Фанайлова склонна заигрываться (как все поэтессы данного типа; Струкова тоже склонна заигрываться, хоть и иначе). И, кажется, уже заигралась-таки...
Но для того, чтобы разобраться в "случае Фанайловой" - и тем более в том стишке Фанайловой, который был опубликован в последнем номере НЛО - не надобно Бадью; тут хватит одного Эрика Бёрна.
А вот для "майкопского пенсионера". И для молодого мента из купе. И даже для библиотекарши, смотрящей канал "Культура"... для их изучения потребны - и Барт, и Леви-Стросс, и Деррида с Бодрийаром, и Фуко с Бадью, и Жижек с Сокалом. Подобно тому как стетоскопы потребны для хворых детей с Западного Самоа.

Весёлая арифметика.

Sat, 12 Jul 2008 11:21:17 GMT

Во "Взгляде" опубликован мой новый обзор - обзор критики, публицистики и архивных материалов, напечатанных в четвёртых-пятых номерах "Нового мира" и "Октября" и в четвёртом номере "Знамени". Обзор называется "Весёлая арифметика".
Ссылка - на maykopskijtshot.

А с завтрашнего дня я начну писать большую статью для "Нового мира" - "Возвращение романтизма". В ней будет говориться - в том числе - о стихах готов и эмо. Подготовительную работу я провёл. И понял, что все майкопские юноши, пишущие стихи - по умолчанию готы. А все майкопские девушки, пишущие стихи - по умолчанию эмо. Только не все из юношей и девушек отдают себе отчёт в этом.

Культура и понты

Wed, 09 Jul 2008 19:11:48 GMT

Добавлю к тому, что сказал в своей статье в отношении концепции культуры вот что...
Чаще всего за "культуру" принимаются ПОНТЫ. По крайней мере, когда в СМИ заходит речь о культуре, я вижу, что почти всегда за "культуру" принимаются ПОНТЫ. Соответственно за "бескультурье" принимается другая культура (и иногда даже - не более низкая культура, а просто - культура иного происхождения).
...Сергей Минаев клеймит позором Диму Билана и говорит, что Билан - совсем не то, чем должна гордиться Россия. В другой передаче Александр Гордон клеймит позором - уже Сергея Минаева. Эту цепочку можно продолжить в обе стороны: допустим, молодые-современные поклониики Билана, "за которого проголосовала вся Европа" потешаются над замшелым "Аншлагом", а рафинированные адепты Драгомощенко или Эволы считают Александра Гордона "претенциозным попсовиком".
Но ведь когда торжествует только малая часть культуры, самоутверждаясь за счёт всего остального и выжигая всё остальное - это ПЛОХО для всей культуры. Развитие культуры заключается в её приросте на ВСЕХ уровнях. И, стало быть, в нормальной соотнесённости между культурными уровнями.
Я выступаю против воззрений, приводящих к уничтожению культуры - в частности, выступаю против редукционизма всех видов. Но я не считаю, что отдельные уровни культуры должны утверждать себя за счёт иных (хотя бы и низших).

Русская культура или глокая куздра?

Tue, 08 Jul 2008 12:39:36 GMT

На АПН появилась моя статья, которая в моём замысле называлась "Развилка (сомнения русского культуроцентриста)", а теперь переименована так - "Русская культура или глокая куздра? (сомнения русского культуроцентриста)"? Надо сказать, образ глокой куздры действительно занимает центральное место в статье.
Эта статья очень важна для меня, и я осмыслял её почти год. В статье я подробно рассказываю о том, как понимаю феномен "культура", как различаю диалектику "этнически-национального" и "культурно-национального", какие рекомендации даю в отношении русской культурной ситуации.
Большое спасибо Константину Крылову за публикацию.
Смотреть здесь: http://www.apn.ru/publications/article20287.htm

А во "Взгляде"...

Tue, 08 Jul 2008 09:09:33 GMT

...Рецензия Сергея Костырко на вышедшую недавно книгу Дана Дорфмана "Встретимся в Сети".
Книгу я ещё не видел.
А рецензия - здесь: http://vz.ru/culture/2008/7/8/184638.html

И соловьём поёт сова...

Mon, 07 Jul 2008 19:36:40 GMT

Пришли на ум строки из поэмы Дмитрия Кедрина "Дорош Молибога".

А носатая зозуля
На яворе свищет.

Но ведь "зозуля" - это кукушка.
Что кукушка - "носатая", это допустим. Но кукушка, которая "свищет"...
В "Думе про Опанаса" Багрицкого, которой Кедрин подражал в "Дороше Молибога" - "Револьвер висит на цепке от паникадила" - нехилая цепка. Но на этот ляп указывали неоднократно, зато "зозулю" - никто не заметил.
Кедрин вообще списывал у многих.
Вот - чистейший "Гумилёв"...

Я жил пастухом у бая,
Когда в гнезде у орла
Азия голубая
Наложницею спала.
Пахал чужие опушки
Я на чужих волах,
Под щёку вместо подушки
Подкладывал я кулак.
......................
Закат окровавил горы,
Когда, перстнями звеня,
На коврике из Ангоры
Властитель принял меня. (и т.д.)
("Певец", 1936).

А вот - "Мандельштам-лайт" (впрочем, от "Осипа Эмильевича" здесь - одна оболочка)...

Где он теперь, этот домик ветхий,
Зяблик, поющий в плетёной клетке,
Красный шиповник на свежей ветке
И золотистые косы Гретхен?

Пела гитара на старом Рейне,
Бурши читали стихи в кофейне,
Кутая горло платком пуховым,
У клавикордов сидел Бетховен.

Думал ли он, что под каждей крышей
Немцами будут пугать детишек?
("Старая Германия", 1942).

Впрочем, о последнем примере я уже писал в своём Журнале.
Вот здесь: http://kirillankudinov.livejournal.com/135283.html.
И это активно обсуждалось.

Вечно я упускаю то, о чём все говорят...

Sat, 05 Jul 2008 19:57:35 GMT

Иногда - сознательно, чаще всего - не сознательно (просто так получается).
Когда все смотрели "Твин Пикс" и повторяли: "Кто убил Лору Палмер?" (даже до Майкопа поветрие дошло)... я поглядел "пикс" минут пятнадцать и решил, что это мне - совсем не нужно.
И "За стеклом" с "Домом-2" прошли мимо меня (у меня телевизор не берёт каналы, на которых показывали-показывают всё это), и Бивис с Батхедом тоже, и кто такой "Доктор Хаус" мне неведомо, и "Битлз" мне не интереснее бит-квартета "Секрет", и Майка Науменко я не люблю, и в стихах Сваровского не нахожу ничего сверхэкстраординарного... И даже к футболу равнодушен.
Вот и сейчас: решил узнать мнение о передаче "Гордон Кихот", набираю в блогопоиске "Гордон" - а 95% ссылок отсылают к какому-то скандалу между Ксюшей Собчак и Катей Гордон. А теперь уже и вся френд-лента - о том же.
Что это было?
Да ну всё это к чёрту. Смотрите лучше сериал "Продолжение следует" - его повторяют на следующей неделе по ТВЦ (в 16.30), и о нём в блогах не высказался НИКТО. То, о чём не говорит никто, и надо смотреть.

Непоэтические фамилии.

Sat, 05 Jul 2008 19:31:16 GMT

Я считаю, что поэтам не надо отказываться от собственных, исконных фамилий.
"Лотарев", "Тетерников", "Бугаев" - очень хорошие фамилии. Кстати, все они лучше, нежели взятые их носителями псевдонимы.
"Тряпкин", "Чухонцев", "Кекова" - в этих (вроде бы, смешных) фамилиях нет ничего непоэтичного.
И "Редькин", и "Адельфинский", и "Караулов" - тоже подходящие фамилии.
Есть, конечно, более проблемные случаи. "Лялечкин", "Развозжаев", "Сорокажердьев", "Рачков" - это хуже, "на грани". Но не "за гранью". Я знал краснодарских поэтов Вадима Неподобу и Кронида Обойщикова, знаю майкопских поэтов Сергея Сюсюкина и Сергея Дыгало. Не самые лучшие варианты, конечно. Равно как, допустим, "Тимур Запоев" или "Юрий Убогий". Но, в принципе, возможные...
Однако иногда (совсем редко) бывают фамилии, которые поэтам противопоказаны совершенно.
В Москве есть поэт (и достаточно известный в узких кругах) - Сергей Телюк.
Это ужас что такое. Наверное, когда у него долго не пишется стихотворение, ему говорят: "Телись". "Тридцать три коровы, тридцать три коровы, тридцать три коровы - свежая строка...".
Недавно я узнал ещё одну столь же непоэтическую фамилию - "Мигалкин". Тоже мрак. "Мужичок с мигалкой, с полосатой палкой...".
Или, например, фамилия "Бордюжа". Это хорошая фамилия, она очень подходит, допустим военному ("лейтенант Бордюжа" или "контр-адмирал Бордюжа"). Но "поэт Бордюжа"... никуда не годится. К счастью, госдеятель Бордюжа - не поэт.

Кстати...

Wed, 02 Jul 2008 19:39:28 GMT

А что случилось с "Журнальным Залом Русского Журнала"?
Я не могу туда зайти - мне выдаётся: "у вас нет прав для просмотра этой страницы".
Это поломка? Или "Журнальный Зал" перешёл в платный режим?
Если верно последнее, мне все свои обзоры придётся сочинять по памяти (без восстановления впечатлений). И я наделаю куда больше глупостей, нежели делал до этого. Особенно в обзорах поэзии, ибо большинство журнальных подборок обладают свойством напрочь забываться через неделю после их прочтения.

P.S. Суматоха отменяется: сегодня в "Журнальный зал" снова можно нормально заходить.

Агностицизм.

Wed, 02 Jul 2008 19:14:35 GMT

Я не знаю, кто получит "Букера-2008".
В списке ни одного "крупнокалиберного либерального випа" (вроде Наймана, Дмитриева или Улицкой) и ни одного "подающего большие надежды" (вроде Иличевского или Геласимова).
Будет очень забавно, если букериатом станет Шаров, Королёв или Вяземский.

Ремейк.

Tue, 01 Jul 2008 06:27:07 GMT

- Не противься ж, Валенька,
Он тебя не съест,
Золочёный, маленький
Паспорт с ИЭнЭн.

(Из стихотворения "Смерть пенсионерки". Автор - Диомид Багрицкий).

"IN4", рецензирование сборников, Драгомощенко.

Mon, 30 Jun 2008 19:43:03 GMT

Сегодня ко мне пришёл новый сборник Павла Жагуна, называющийся "IN4", а Журнал Жагуна - как назло, удалён несколько дней назад.

Я не забыл о своём неоднократном обещании - отрецензировать здесь книги Андрея Баранова (Глеба Бардодыма) и Елены Лапшиной. Я непременно сделаю это - а теперь добавлю к рецензируемым ещё и книгу Жагуна.
Как только выдастся вечер посвободнее.
Только что закончил читать пятый номер "Знамени" с подборками Беллы Ахмадулиной, Айзенберга и Драгомощенко.
Айзенберг в очередной раз подтвердил, что он - великолепный поэт. Про стихи Ахмадулиной у меня есть, что сказать (впечатление от них, в общем, двойственное). А про стихи Драгомощенко у меня, напротив, не было никаких мыслей - пока я не догадался, что это - не стихи, а ПОДСТРОЧНИКИ.
Ну, например...

Это как ходить по полу босиком
Или как видеть ночью пожар, и чтобы
Бабушка сказала, что "не смотри".
У тебя в жизни будет много всего,
У меня есть в жизни - жизнь.
Сигареты, два английских слова.
Я прожил жизнь, как бог.

Раз, два, три и...

Это как ходить по полу босиком
Или как пожар увидеть ночью.
Вопреки запрету бабушки воочью -
Углядеть огонь тайком.
Будет много в жизни у тебя дорог.
У меня же - только жизнь осталась.
Сигареты, два английских слова - что за малость.
Жизнь прожил я так, как полагалось -
Словно бог...

Я недавно закончил переводить адыгейского поэта двадцатых годов Хусена Хамхоко, и теперь фигачу с подстрочников на раз. На перевод с драгомощенковского - ушло пять минут, не более.
Подстрочники Хамхоко были примерно такого же уровня. Не лучше, но и не хуже...

Тихие пейзажи.

Sat, 28 Jun 2008 12:37:39 GMT

Во "Взгляде" опубликован мой обзор поэтических подборок четвёртых номеров "Нового мира" и "Октября", а также третьего и четвёртого номера "Знамени".
Обзор называется "Тихие пейзажи".
Ссылка - на maykopskijtshot.
Публикация датирована 25 июня (средой). Надо сказать, всю эту неделю я аккуратно заходил на "Взгляд" - но публикацию, при том, упустил. Я очень даже мог её упустить, поскольку на первой странице "Взгляда" ссылки на неё совсем не было, а исследовать недра раздела "Культура" сложновато: после секунды пребывания на "Взгляде" возникает "популяшка-помигашка" (когда одна строка размножается, словно фраза у диджея), избавление от неё проходит не раньше чем через три минуты.
Другие ЖЖ-юзеры, выставляющие в свои Журналы "взглядовские" материалы, увы, также упустили эту публикацию.
Но, надеюсь, что она - пускай с опозданием - но всё же вызовет некий резонанс: во-первых, обзираются поэты (а они - народ нервный), во-вторых, я знаю, как минимум двух авторов-владельцев ЖЖ, которых я в данном обзоре не похвалил.

Завтра напишу новый обзор для "Взгляда".
И ещё я начал писать большую статью для "АПН" под названием "Развилка (сомнения русского культуроцентриста)". По её окончанию - займусь текстом для "Нового мира". Благо теперь у меня будет достаточно свободного времени: я выхожу в отпуск.
А сегодня мне явилось хорошее название для гипотетической статьи о нынешнем творчестве Алексея Цветкова-старшего и Анатолия Наймана (предположим, что эта статья будет напечатана в "Литературной России").
"Гипсовые виноградники".

Детектив.

Fri, 27 Jun 2008 19:49:53 GMT

Я стал жестоко расфренживать всех, кто раздувает френд-ленту своими материалами (фотками, рисунками, ссылками и проч.).
Исключение делаю только для личных друзей (Чемоданов, сейчас я подумал о тебе).
За эту неделю расфрендил около десятка "попавшихся".
Ситуация, когда я не могу толком прочесть целую дюжину интересующих меня текстов из-за того, что кому-то захотелось выставить свои бездарные рисунки, и потому вся лента полетела в тамтарары - это дурная ситуация. С эгоизмом надо бороться...
...Час назад захожу в френд-ленту и вижу безобразие: лента растянулась вширь на километр.
Попытка выяснить, кто же это у нас такой хороший, - превратилась в самый настоящий детектив.
После многочисленных манипуляций открылось, что ленту раздули сразу два умельца: один - очень сильно, второй - чуть менее сильно. Расстался с ними.
Зато на двух других френдов я грешил напрасно: они ни в чём не виноваты.

Аполлон и Дионисица ("Знамя", № 7, поэзия).

Mon, 23 Jun 2008 07:18:38 GMT

Даже не знаю, что хуже - аполлонийские (олимпийские) благоглупости Кушнера или политактивистский истерическо-чистоплюйский вакхизм Фанайловой.
Орфей и менада...

Дмитрий Быков. "Пэон четвёртый".

Fri, 20 Jun 2008 19:12:23 GMT

Долго думал, какое стихотворение Димы Быкова представить френду kirovtanin (кстати, поначалу я прочитал его ник как "Китовранин" - наверное, нечто среднее между "Китоврасом" и "Питоврановым"; теперь я вгляделся и понял, что, судя по всему, мой визави - "Кировчанин").
Мне очень нравится стихотворение Быкова "Тёплый вечер холодного дня..." - совершенно классическое и своеобразно патриотическое. Но Кировчанин писал, что ему не нравятся в стихах политизированнность и рефлексии (хотя он обильно цитирует Тимура Кибирова - поэта крайне политизированного и рефлексивного). Так что приберегу "Тёплый вечер холодного дня..." для Владимира Бондаренко (также не любящего Быкова).
Есть ещё "лёгкие" стихи Быкова - такие как "Пьеса"; в моём исполнении они идут на ура даже в самой простой и далёкой от литературы аудитории. Но, кто знает, может быть, Кировчанину не нравится и "эстрадная поэзия".
Подумав, я остановился на замечательном стихотворении Быкова "Пэон четвёртый" (кстати, оно может понравиться и Шепелёву)...

О Боже мой, какой простор! Лиловый, синий, грозовой, - но чувство странного уюта: все свои. А воздух, воздух ледяной! Я пробиваю головой его разреженные, колкие слои. И - вниз, стремительней лавины, камнепада, высоту теряя, - в степь, в её пахучую траву! Но, долетев до половины, развернувшись на лету, рванусь в подоблачье и снова поплыву.
Не может быть: какой простор! Какой-то скифский, а верней - дочеловеческий. Восторженная дрожь: черносеребряная степь и море тёмное за ней, седыми гребнями мерцающее сплошь. Над ними тучи, тучи, тучи, с чернотой, с голубизной в разрывах, солнцем обведённые края - и гроздья гроз, и в них - текучий, обтекаемый, сквозной, неузнаваемый, но несомненный я.
Так вот я, стало быть, какой! Два перепончатых крыла, с отливом бронзовым, - смотри: они мои! Драконий хвост, четыре лапы, гибкость змея, глаз орла, непробиваемая гладкость чешуи! Я здесь один - и так под стать всей этой бурности, всему кипенью воздуха и туч лиловизне, и степи в чёрном серебре, и пене, высветлившей тьму, и пустоте, где в первый раз не тесно мне.
Смотри, смотри! Какой зловещий, зыбкий, манкий, серый свет возник над гребнями! Летучая гряда, смотри, разверзлась и раздвинулась! Приказ или привет - ещё не ведаю; мне, стало быть, туда. Я так и знал: всё только начато. Я чувствовал, что взят не ради отдыха. Ведь нас наперечёт. Туда, туда! Клубится тьма, дымится свет, и дивный хлад, кристальный душ по чешуе моей течёт.
Туда, на зов, на дымный луч! Лети, не спрашивай причин, без сожаления о первом из миров, - туда, в пространство зыбких форм, непостижимых величин, чудесных чудищ, грозных игрищ и пиров! Туда, где облачных жаровен тлеют угли, где в чаду сраженья горнего грохочет первый гром, туда, где в битве, час неровен, я, глядишь, опять паду и вновь очнусь, уже на ярусе втором.
Лечу, крича: "Я говорил, я говорил, я говорил! Не может быть, чтоб всё и впрямь кончалось тут!". Как звать меня? Плезиозавр? Егудиил? Нафанаил? Левиафан? Гиперборей? Каталабют? Где я теперь? Изволь, скажу, таранить облако учась одним движением, как камень из пращи: пэон четвёртый, третий ярус, пятый день, десятый час. Вот там ищи меня, но лучше не ищи.

На меня это стихотворение производит особое впечатление: мне хочется его петь (пожалуй, высшая для меня оценка).
Из него и впрямь может получиться хорошая песня.

"Рассказы с ладонь" в свете мифо-сознания.

Fri, 20 Jun 2008 08:00:17 GMT

В журнале "Октябрь" публикуются "Рассказы с ладонь" различных авторов.
Они не попадают в мои "взглядовские" обзоры по причине малого объёма. Хотя некоторые из них - гораздо интереснее "большой прозы".
Если журнальная "большая проза" зачастую представляет собой никому не интересный ли(ы)тдыбр, то из "рассказов с ладонь" иногда лезут поразительные мифологии. Вообще кардинальное сокращение объёма прозы - меняет для неё формат и тем самым сильно актуализирует авторское мифо-сознание.
Вот, к примеру, рассказ Вячеслава Харченко (кстати, моего френда) "Откуда пошла земля русская".

"Первым русским был дед Пантелей, а умирая, он стал изменяться: дыхание его превратилось в ветер и облака, голос - в гром, глаза - в солнце и луну, четыре конечности и пять пальцев руки - в четыре части света и пять священных икон, кровь - в реки, мускулы и вены - в среднерусскую возвышенность, плоть - в кубанский чернозём, волосы и борода - в Большую Медведицу и планеты, кожа и волосы - в леса и поля, зубы и кости - в малахит и железо, семя и мозг - в золото и янтарь, пот - в дождь и реки равнинные... А паразиты, живущие на нём, - в граждан".

Автор решил спародировать космогонические мифы. Но дело в том, что фольклор сам по себе полон подобных пародий; фольклор как динамическая система развивается, пародируя всё, в том числе, и себя же (данные механизмы подробно рассмотрены Бахтиным); собственно говоря, именно по этой причине самый живой и активный жанр современного русского фольклора - анекдот. Те мифы (мифо-варианты), которые дошли до наших времён, нашпигованы мифо-самопародированием (мифы, знаемые нами - уже не "грозные преданья старины глубокой", а "Заходер и Успенский").
Вот и автор рассказа, не подозревая о том, движется по силовым полям мифо-пародирования гностического характера. Ведь параллель "люди-паразиты" ("люди-вши", "люди-блохи", "люди-глисты") - далеко не нова и порождена именно парадигмой гностицизма. И противопоставление материального мира (в частности, природных богатств) как величайшей ценности - и людей как грязной скверны - оттуда же. Это противопоставление, кстати, очень живуче; оно имеет место и у (нео)сталинистов ("драгоценный уран - из золотой лимфы Природы, а враги народа, добывающие его в рудниках - из подкожной гниды"), и у харизматичных экологистов...
Однако есть ещё более любопытные рассказы-миниатюры; те, в которых авторы не слепо следуют по силовым полям мифа (как Харченко), а, варьируя различные мифо-конструкции, создают миксы убойной силы.
Вот один такой лихой мифо-ди-джей. Денис Драгунский. Тот самый "Дениска" из детской книги. Он вырос и пишет весьма специфические "денискины сказки"...

Вечером играли в карты. В дверь ударило из гранатомёта. Все выскочили наружу, сразу под пули. Герман оказался живой. Его куда-то потащили. В кулаке осталась дама пик; он засунул её за подкладку бушлата. Он стал жить с ними. Ему дали имя Хасан, стали доверять, дали автомат. Он плохо говорил на их языке и почти забыл русский. Однажды он вытащил из подкладки даму пик и вспомнил жену. Она тоже была чёрненькая. Её звали Лиза. "Лиза, Лиза!" - позвал Хасан, который раньше был Герман. Его услышал командир, подошёл поближе. Молиться изображению - это такфир, измена истинной вере. Командир отнял и кинул в костёр пиковую даму, а самого Германа, то есть Хасана, брезгливо застрелил.
("Пиковая дама").

Денис Драгунский - профессиональный журналист. И профессиональный пропагандист. Высококвалифицированные пропагандисты работают не на уровне аргументации, а на уровне мифологий.
С точки зрения "реализма" история, рассказанная Драгунским, вызывает много недоуменных вопросов. В первую очередь такой вопрос: "Если Герман-Хасан плохо говорил на чужом языке и почти забыл русский, на каком языке он ДУМАЛ?". Затем, хорошенько поразмыслив, читатель придёт и к иным вопросам в отношении достоверности сообщенного...
Но литературные сюжеты (даже сюжеты реалистических текстов) живут не по законам "реализма". Они живут и действуют по законам мифа. Если оценивать работу Драгунского по критериям мифо-законов, Драгунский - молодца...
Ювелирно смонтировал добрый десяток сохранивших актуальность по сей день ("горячих") мифо-конструкций. Вписал всё это в классический контекст "Пиковой дамы" (мало того что "Пиковая дама" сама по себе в своём сюжете высокомифологична - как всякая "готическая новелла", она - вдобавок - вошла в канон "новой мифологии"). И снайперски обгадил Ислам - в самую его серёдку, в запрет на такфир.
Вот оно - мастерство. По моему вкусу - мастерство не самого лучшего свойства. Но может же быть, например, киллер - мастером своего дела...
Я бы назвал Драгунского "виртуозом точечной ксенофобии", если бы слово "ксенофобия" не закрепилось бы за совсем иными - и куда более безвредными - коннотациями.

Ещё о ненормативной лексике...

Thu, 19 Jun 2008 19:47:53 GMT

Опубликоваться в новопоявившемся журнале "Поэбой" - это как? Поэб...? Что-то сплошное неприличие выходит...

Кысь выходит на тропу.

Thu, 19 Jun 2008 19:20:46 GMT

Фрэнк: Ме-е-е. В ЖЖ есть Татьяна Толстая - tanyant.
Пользователь: Татьяна Толстая у меня есть на книжной полке и в телеящике. Зачем мне ещё одна?
Френк: Теперь Татьяна Толстая сможет сказать всё, что думает о вас лично и обо всех ваших друзьях - притом с использованием ненормативной лексики.
Пользователь: @#%$%@!!!!!!! Дайте трёх!

P.S.: Она ещё и кексы собственного изготовления в ЖЖ рекламирует...

Запаздываю...

Sat, 14 Jun 2008 19:35:47 GMT

Беляков уже отстрелялся со своим "взглядовским" обзором, а я ещё нет.
Две недели у меня дома шёл ремонт; писать обзоры ввиду этого ремонта было затруднительно.
Сейчас ремонт (почти) закончился. Завтра непременно сяду за работу - стану писать обзор апрельской (и отчасти мартовской) журнальной поэзии.